06.10.2026, 03:59
на 06.10.2026 — актуально (обновляем дату не реже раза в 1-2 месяца)
Цитата:ИЩУ МЛАДШЕГО БРАТА
Тристан Келли
![[Изображение: 955246.png]](https://upforme.ru/uploads/001b/d9/4a/12/955246.png)
Цитата:ЧЕЛОВЕК, 23-25 ЛЕТ
любой
ОТНОШЕНИЯ
Семейные, конфликтные, партнерские
Семейные, конфликтные, партнерские
Цитата: | КОНЦЕПТ | Цитата: |
Я почти не видела, как ты рос, редко бывая дома с тех пор, как отправилась в магическую школу. Разошлись ли наши пути? Стал ли ты тем, кем мечтал? Обзавелся ли семьей? А может, отправился в великое приключение?
Не ограничиваю ни в каком выборе. Можешь быть тем, кем позволяет тебе твое положение, возраст и опыт. Я здесь нужна скорее, как элемент прошлого, с кем можно выстроить представление о своей жизни, становление персонажа. И как часть возможного будущего, если ты захочешь в нем видеться.
Цитата: | ДЕТАЛИ | Цитата: |
Цитата: | ЧТО ИГРАТЬ | Цитата: |
Или служишь, как рыцарь, какому-нибудь знатному дому? А может, остался в родном нашем городе? Или в тебе, как и во мне, пробудилась магия?
Ненавидел ли ты меня за мой дар или наоборот радовался моим успехам? Желал ли ты большего в своей жизни или довольствовался тем, что имел?
Готова на любой тип взаимоотношений, от сильной привязанности до ненависти. В том числе в силу разных религиозных и жизненных взглядов.
Концепт простой и свободный, детали обсуждаемы.
• ОБ ИГРЕ: от 1 поста в неделю (стараюсь так или чаще, но работы много). Тебя в скорости и в размерах постов не ограничиваю. Всегда предупреждаю об отсутствие.
• ТИП ПРИЕМКИ: хотела бы обсудить основные моменты и сделать прием по мини-анкете.
• ЗАЯВИТЕЛЬ ПРОСИТ ПРИМЕР ПОСТА: да с любой ролевой
Пример поста заявителя
Сейчас она утопает не столько в мягкой, щекочущей спину траве и цветах, звуках птиц и стрекоте кузнечиков, сколько в насыщенном цвете, потерянном для неё вот уже несколько лет безвозвратно. Она слышит, как принц опускается рядом, даже нехотя сгибает руку, предоставляя ему пространство, но всё не сводит глаз с голубого неба, проплывающих мимо облаков, впитывая их глубину. Пока может. Столько, сколько понадобится, чтобы запомнить форму каждого и, закрыв глаза, представлять себе снова и снова, находя, наконец, в этом умиротворенном месте истинное просветление.
Её не мучает боль прошедших дней. Особенно сейчас, в уединенном, не уязвленном уголке сознания, воспоминании о том светлом времени, когда трава была зеленее, а дни казались бесконечно долгими. Когда босые ноги ступали на острые камни без сожаления, и в кругах на воде отражалась простая деревенская жизнь.
Тристан! Позвало сердце. Кажется, даже ветер прогудел его имя над золотыми колосьями, скрывая эхо в темнеющих кронах исполинских деревьев. Верна дернет уголок губ в улыбке. Сколько ни зови, не отзовется, хотя прожди ещё пару минут, и придет, сам покажется из-за холма, с деревянным ведром. В светлой, холщовой рубашке с закатанными до локтей рукавами, как обычно встрепанный и босой.
Возвращение в детство не тяготило. Тогда они не знали всех тягот жизни и были обычными детьми, чей мир начинался на пороге собственного дома и заканчивался у линии горизонта. Возможно, только тогда она по-настоящему жила — чувствуя каждой клеточкой тела краски этого мира. А потом, растеряла.
От умиротворенного потока мыслей отвлекает Лаэрис, напоминая своим присутствием об изменившемся настоящем. Легкое прикосновение к ступне заставляет Верну невольно дернуть ногой. Действия говорят лучше слов, и потому во вновь воцарившейся тишине, существующей только между ними, она принимает сторону наблюдателя, приподнимаясь на локтях и молчаливо следуя взглядом за траекторией изящных мужских пальцев, исследующих каждый шрам – страницу её короткой человеческой жизни. Эти прикосновения не случайны. Каждое выверено, осознанно и имеет определённую цель. Приятный холод разливается по телу, пуская волну мурашек вверх, и грудь вздымается в тяжелом вздохе, выпуская с ним пелену тягучего, липкого страха. Не того, оставленного призраком в прошлом, а явившегося в настоящем.
Здесь нас никто не найдет. – проносятся собственные слова в голове, игривый ветер подхватывает мысль, также мягко касаясь склоненных к солнцу колосьев и примятой травы.
Мы совершенно одни в тюремной камере, в подвалах дворца. — вспоминает предсказательница. И совершенно одни в этом месте.
Замирая на вдохе, Верна тянется к руке принца, достигшей её бедра, когда новое прикосновение обжигает кожу, но та ловко скрывается под тканью юбки.
Что она может противопоставить такой фривольной заботе, или лучше сказать, намерению, умело завуалированному под искреннюю помощь?
Издавая слабый стон, Верна вытягивается на локтях, отстраняясь от непрошеной ласки, но делает только хуже. Случайное касание вызывает новую волну мурашек, прокатывающую по всему телу.
Безвольная кукла в руках эльфийского принца, решившего воспользоваться их уединением, чтобы обрушить на неё очередное испытание. Удовлетворить своё любопытство, получая неоспоримое ощущение собственного превосходства перед слабой, обессиленной человеческой женщиной, что отдастся ему, восхваляя своего благодетеля. Подарившего ей возможность увидеть. Принесшего ей её карты. Позволившего сделать ещё предсказание.
Ветер касается кончиков непослушных локонов, выбившихся из косы, и в голове звучит до боли знакомый голос. Того, кто когда-то увидел багровые реки эльфийской крови во время Алого лета.
Сила иллюзии в том, что только ты решаешь, что именно показать.
Но ей не нужны иллюзии. У неё есть неотвратимость грядущего.
Темные тучи обволакивают небо, превращая его в свинцовую глыбу, что вот-вот рухнет проливным дождем. И вянут цветы, один за другим, сжимаясь, скукоживаясь, обращаясь за считанные секунды в горстки пепла. На этой выжженной неизвестной напастью земле не осталось ни зелени полей, ни изгибов нив. Только выкорчеванные, выдранные с корнем обугленные деревья наполняют унылый пейзаж.
https://upforme.ru/uploads/001b/d9/4a/12/t480043.jpg
Она восходит на холм, становясь его темной, венчающей вершиной. Её платье — сама ночь, сотканная из бархата, а золотые узоры на рукавах — рассыпанные по небосводу одинокие звезды.
Предгрозовой ветер, дикий и непокорный, играет в распущенных волосах, сплетая их в шелковистые знамена надвигающегося шторма. Тяжелый шлейф следует за ней живой тенью, плывет с тихим шелестом по пеплу земли, а его край растворяется в серовато-зеленой дымке, что стелется у ног провидицы подобно призрачному озеру.
Она смотрит сверху вниз на того, кто сидит подле безвольного тела тряпичной куклы с длинной красиво заплетенной косой, одетой в льняное платье.
— Превосходно. – слетает с губ едва различимым шепотом. – Я, наконец, поняла.
Зря он позволил ей колдовать.
Зря коснулся тягостных воспоминаний.
Зря пришел вместе с ней в эту иллюзию.
Одним щелчком её пальцев, сухим и резким, как удар молнии в беззвучном небе, мироздание затаило дыхание. И вдруг начало рассыпаться.
Края реальности истончатся и поплывут, осыпаясь мириадами искрящейся пепельной пыли. Небо, земля, линия горизонта — все обращается в тончайшую, мерцающую крошку, кружащуюся в медленном танце, надвигая всё больше бархатное одеяло тьмы, мягко и неумолимо поглощая последние отсветы былого. Оно не давит, а обволакивает, стягивая пелену забвения, пока от всего сущего не останется лишь горсть звездной пыли на ладони предсказательницы.
Верна разотрет порошок меж пальцев, безжалостно сдует остатки, и рухнет вместе со своим спутником туда, в непроглядную бездну.
Звук капающей воды где-то поблизости. Запах сырости и железа.
Они в её камере, снова одни.
Верна молча отстраняется из эльфийских объятий.
— Без воспоминаний мы оказываемся в ловушке собственных иллюзий. – наконец звучит её голос, хрипловатый и низкий. – О том, например, что сможем изменить предначертанное. А нужно… — потертая колода карт цвета слоновой кости вновь оказывается в руках ясновидящей. Только теперь она протягивает её обратно принцу. – Принять боль прошлого, осознав, что она случилась не зря.
Верна молчит, уставившись потухшим слепым взглядом в пол, и лишь спустя пару мгновений подводит черту:
— Больше вы ничего не сможете узнать.
Её не мучает боль прошедших дней. Особенно сейчас, в уединенном, не уязвленном уголке сознания, воспоминании о том светлом времени, когда трава была зеленее, а дни казались бесконечно долгими. Когда босые ноги ступали на острые камни без сожаления, и в кругах на воде отражалась простая деревенская жизнь.
Тристан! Позвало сердце. Кажется, даже ветер прогудел его имя над золотыми колосьями, скрывая эхо в темнеющих кронах исполинских деревьев. Верна дернет уголок губ в улыбке. Сколько ни зови, не отзовется, хотя прожди ещё пару минут, и придет, сам покажется из-за холма, с деревянным ведром. В светлой, холщовой рубашке с закатанными до локтей рукавами, как обычно встрепанный и босой.
Возвращение в детство не тяготило. Тогда они не знали всех тягот жизни и были обычными детьми, чей мир начинался на пороге собственного дома и заканчивался у линии горизонта. Возможно, только тогда она по-настоящему жила — чувствуя каждой клеточкой тела краски этого мира. А потом, растеряла.
От умиротворенного потока мыслей отвлекает Лаэрис, напоминая своим присутствием об изменившемся настоящем. Легкое прикосновение к ступне заставляет Верну невольно дернуть ногой. Действия говорят лучше слов, и потому во вновь воцарившейся тишине, существующей только между ними, она принимает сторону наблюдателя, приподнимаясь на локтях и молчаливо следуя взглядом за траекторией изящных мужских пальцев, исследующих каждый шрам – страницу её короткой человеческой жизни. Эти прикосновения не случайны. Каждое выверено, осознанно и имеет определённую цель. Приятный холод разливается по телу, пуская волну мурашек вверх, и грудь вздымается в тяжелом вздохе, выпуская с ним пелену тягучего, липкого страха. Не того, оставленного призраком в прошлом, а явившегося в настоящем.
Здесь нас никто не найдет. – проносятся собственные слова в голове, игривый ветер подхватывает мысль, также мягко касаясь склоненных к солнцу колосьев и примятой травы.
Мы совершенно одни в тюремной камере, в подвалах дворца. — вспоминает предсказательница. И совершенно одни в этом месте.
Замирая на вдохе, Верна тянется к руке принца, достигшей её бедра, когда новое прикосновение обжигает кожу, но та ловко скрывается под тканью юбки.
Что она может противопоставить такой фривольной заботе, или лучше сказать, намерению, умело завуалированному под искреннюю помощь?
Издавая слабый стон, Верна вытягивается на локтях, отстраняясь от непрошеной ласки, но делает только хуже. Случайное касание вызывает новую волну мурашек, прокатывающую по всему телу.
Безвольная кукла в руках эльфийского принца, решившего воспользоваться их уединением, чтобы обрушить на неё очередное испытание. Удовлетворить своё любопытство, получая неоспоримое ощущение собственного превосходства перед слабой, обессиленной человеческой женщиной, что отдастся ему, восхваляя своего благодетеля. Подарившего ей возможность увидеть. Принесшего ей её карты. Позволившего сделать ещё предсказание.
Ветер касается кончиков непослушных локонов, выбившихся из косы, и в голове звучит до боли знакомый голос. Того, кто когда-то увидел багровые реки эльфийской крови во время Алого лета.
Сила иллюзии в том, что только ты решаешь, что именно показать.
Но ей не нужны иллюзии. У неё есть неотвратимость грядущего.
Темные тучи обволакивают небо, превращая его в свинцовую глыбу, что вот-вот рухнет проливным дождем. И вянут цветы, один за другим, сжимаясь, скукоживаясь, обращаясь за считанные секунды в горстки пепла. На этой выжженной неизвестной напастью земле не осталось ни зелени полей, ни изгибов нив. Только выкорчеванные, выдранные с корнем обугленные деревья наполняют унылый пейзаж.
https://upforme.ru/uploads/001b/d9/4a/12/t480043.jpg
Она восходит на холм, становясь его темной, венчающей вершиной. Её платье — сама ночь, сотканная из бархата, а золотые узоры на рукавах — рассыпанные по небосводу одинокие звезды.
Предгрозовой ветер, дикий и непокорный, играет в распущенных волосах, сплетая их в шелковистые знамена надвигающегося шторма. Тяжелый шлейф следует за ней живой тенью, плывет с тихим шелестом по пеплу земли, а его край растворяется в серовато-зеленой дымке, что стелется у ног провидицы подобно призрачному озеру.
Она смотрит сверху вниз на того, кто сидит подле безвольного тела тряпичной куклы с длинной красиво заплетенной косой, одетой в льняное платье.
— Превосходно. – слетает с губ едва различимым шепотом. – Я, наконец, поняла.
Зря он позволил ей колдовать.
Зря коснулся тягостных воспоминаний.
Зря пришел вместе с ней в эту иллюзию.
Одним щелчком её пальцев, сухим и резким, как удар молнии в беззвучном небе, мироздание затаило дыхание. И вдруг начало рассыпаться.
Края реальности истончатся и поплывут, осыпаясь мириадами искрящейся пепельной пыли. Небо, земля, линия горизонта — все обращается в тончайшую, мерцающую крошку, кружащуюся в медленном танце, надвигая всё больше бархатное одеяло тьмы, мягко и неумолимо поглощая последние отсветы былого. Оно не давит, а обволакивает, стягивая пелену забвения, пока от всего сущего не останется лишь горсть звездной пыли на ладони предсказательницы.
Верна разотрет порошок меж пальцев, безжалостно сдует остатки, и рухнет вместе со своим спутником туда, в непроглядную бездну.
Звук капающей воды где-то поблизости. Запах сырости и железа.
Они в её камере, снова одни.
Верна молча отстраняется из эльфийских объятий.
— Без воспоминаний мы оказываемся в ловушке собственных иллюзий. – наконец звучит её голос, хрипловатый и низкий. – О том, например, что сможем изменить предначертанное. А нужно… — потертая колода карт цвета слоновой кости вновь оказывается в руках ясновидящей. Только теперь она протягивает её обратно принцу. – Принять боль прошлого, осознав, что она случилась не зря.
Верна молчит, уставившись потухшим слепым взглядом в пол, и лишь спустя пару мгновений подводит черту:
— Больше вы ничего не сможете узнать.
Люди
Брат слепой ясновидящей, наемник/клирик м. 23-25
