03.06.2026, 07:30
Прообраз Рокэ Алва — высшие военные чины, может быть маг, сарказм, мозги и шпага, кони, приключения, вино и азартные игры
человек, 37-40
ЧТО ХОЧУ:
Внешность: какой-нибудь арт или сам Юрий Чурсин в образе Алвы из Этерны.
Думаю идти мне надо на первый материк Атрию. Авалон, либо Айзен. Может быть, Франкию.
Чтоб средневековье или ренессанс, вайб европейского фэнтези.
С одной стороны, хочется быть сюжетным персонажем, с другой стороны, я быстро(в пределах месяца-двух) теряю интерес от отсутствия пары и хоть какой-то ветки крайне личных взаимоотношений, а играю только крепкую мужскую.
Но готов, если смогу укорениться, писать себе заявки на нужных и всё такое.
Красавчик, чудовище, дуэлянт, военачальник, как минимум герцог(но это не точно) и то самое чувство, когда ты круче всех.
Это только если получится «слизать» оригинального героя с прототипа на максималках.
Но только самую основу и развить своё, весь его книжный сюжет мне не знаком.
Так же хочу сказать что обещаю не быть Марти Сью, но рассчитывать на меня прям в достоверно глубоких политических сюжетах не следует, пожалуй. Поэтому, на первых порах я не ищу роль по-настоящему влиятельной фигуры или важной для сюжета. Не скрою, что хоть ы какое-нибудь хитросплетение интриг кончиком носа я бы влез. Или в какую-нибудь войну. Или в какую-нибудь войну в прошлом. Или куда-то в придворное. Можно всего по чуть-чуть.
ЧТО ИЩУ:
Собственно, кто вам нужен.
— Персонажи: не откажусь от любого рода связей — вряд ли концепт впишется кому-то в семью, поэтому, рассмотрю практически любой другой вариант. От приятельских отношений до вражды и прочего. Могу стать отцом отпрыска для дамы, но романс не потяну. Теоретически, могу ввязаться в необходимый для дела брак, но опять же только для дела.
— Или соигрок: ну, чем черт конечно не шутит, если кому-нибудь будет любопытно встроить такого господина к себе в историю.
ЧТО МОГУ:
Импровизатор, пишу 2000-3000 символов, крайне редко 3500 и чуть больше. Максимум 4000. Зато, могу относительно часто, если меня унесёт.
А за этот конкретный типаж меня уже унесло. Я бы хотел максимально его разыграть и раскрыть.
Пример поста раз
Когда б на то случилась ваша воля —
Гореть бы верно мне на медленном огне
Вы ненавидите меня до боли
И это весело вдвойне.
Гореть бы верно мне на медленном огне
Вы ненавидите меня до боли
И это весело вдвойне.
Входить к нему в кабинет без стука мог только один человек — он сейчас и стоял на пороге, упираясь плечом в дверной проем и тонко усмехаясь. В зеркале позади лорда Тарвейна отражался именно Леонард Рейс, на его белоснежных волосах играли блики ламп.
— Ты когда-нибудь изменишь своим черному и синему? Сегодня новый набор. Финал. Бывает любопытно.
— Как ты сказал? Новый набор? Я в курсе. Кажется, в этом сочетании нет слов «цирк приехал!». С какой стати я должен рядиться, как шут?
— Почему же шут? Я, по-твоему, шут?
Вольфрам ещё раз взглянул в зеркало и захлопнул дверцу шкафа, на внутренней стороне которой оно висело. Повернулся к собеседнику лицом, скрестив руки на груди. Ответил столь же тонкой усмешкой, склоняя голову набок и бросая на Леонарда скептический взгляд. Рейс был одет в камзол благородного изумрудного цвета с золотистой вышивкой по краям рукавов. Глаза у Леонарда были серо-зелёные, ему шло играть с одним из оттенков их цвета.
Камзол Вольфрама же был, как справедливо подметил Рейс, синим. А вот плащ на одно плечо — чёрным. Синий и чёрный: цвета Тарвейнов, символизирующие, как гладь моря переходит в земную твердь и как вода в конечном итоге не способна победить камень, так и наоборот. Небо над скалами. Смешиваясь, густая синева и глубокий чёрный дают цвет морской волны в шторм, а эта буря отражается в грозовых тучах и замыкается в круг, в водоворот.
Кое-кто осмеливался шептаться, что Вольфрам Тарвейн давно забыл, откуда он родом. Что он столько лет толком не был в Эйдине, дома; в «Приветных огнях», не видел старшего брата, не проведывал могилу отца — стыдно подумать.
«Среди молний и бурь» — таков был девиз Тарвейнов, на гербе которых молния зигзагом делила пополам синее и чёрное полотно.
Лорд, став высшим магом, позволил себе придумать собственный отличительный знак — ворон и буква «W»; ворон позади буквы W. Такой вензель он разработал сам, наносил на выделанные артефакты, личное оружие, перстни и прочие предметы, которым пристало иметь вензель.
Также обозначил Вольфрам и личный девиз:
«В тени воронова крыла — истина и смерть».
Многие сочли этот девиз слишком мрачным, но лорда Тарвейна мало интересовало, что считают другие.
С тех пор за ним всюду и следовало это прозвище: Ворон.
В день Избрания новых Учеников многие преподаватели Башни старались одеться роскошно, в парадный костюм, акцентируя значимость события.
Да и после завершения церемонии всех ждал пир, где новые — юные или не очень юные чьи-то магические надежды — могли, наконец, немного расслабиться и отпраздновать тот факт, что их не отправили восвояси.
Из украшений лорд Тарвейн позволил себе лишь бронзовую брошь на груди в виде ворона с небольшим сапфиром.
Он постоянно носил сапфиры, например, в перстнях.
Чёрные как смоль волосы чуть вились местами, будто были не до конца высушены, лишь подчёркивая черноту глаз. Это придавало образу оттенок лёгкой небрежности, который часто, и не всегда справедливо, путали с презрением ко всем традициям.
В ходе череды испытаний, через которые претендентам на ученическое место пришлось пройти накануне, осталось двадцать кандидатов, у которых теперь был настоящий шанс попасть под крыло наставника в Башне. Чаще всего у большинства учителей была целая стайка учеников, количество которых разнилось. У желающих сюда поступить был одинаково нулевой порог магических знаний, но разный пол, возраст и происхождение; плюс в итоге каждый желал изучать определённые направления искусства. Трудно было собрать их всех в классы или объединить под один факультет. Поэтому, если никто не пожелал быть наставником кому-то из новичков, нередко несчастному приходилось ехать назад, даже если удалось оказаться в финальном отборе.
Впрочем, здесь и учителя были разного уровня, амбиций и целей. Некоторые решали взять себе побольше учеников количественно, но вот о качестве их науки можно было поспорить. Вольфрам выпустил всех своих учеников в прошлом году (а их у него было пятеро) и вот уже почти год не брал новых. Иногда он подхватывал чужих учеников ненадолго, подменял кого-нибудь или позволял себе прочесть лекцию.
Сперва официально объявили баллы, зачитав всех по очереди, от больших результатов к меньшим.
Финалисты и финалистки, если их можно было так назвать, сейчас стояли в зале как на подбор, и из-за большого длинного стола, возвышавшегося на помосте, куда вели три ступени, к ним спускались по одному учителя. Называли имя либо несколько имен. Можно было решить, что лорд Тарвейн скучает. Его глаза скользили по лицам бесстрастно; разбор подопечных подходил к своему завершению, пока не осталась лишь одна фигура. Давалось три минуты, чтобы очередной маг мог обозначить свой выбор, после чего звенел колокольчик и очередь переходила к следующему. Вот только этот молодой человек был в очереди последним. Его не избрали девятнадцать раз, и для него колокольчик, скорее всего, значит возвращение домой ни с чем — возможность попробовать в следующий отбор. Когда до сигнала оставалось ровно полминуты, Вольфрам поднялся со своего места и спустился в зал, неторопливо подходя ближе.
Остановился на расстоянии меньше вытянутой руки.
— Я, лорд Вольфрам Тарвейн, высший маг Башни Звездочетов, беру себе в ученики Рауля Александера Моро, маркграфа Кайр Фельда.
Пример поста два
Голова всё ещё звенела, будто чугунный котёл, в который беспрестанно бьют огромным черпаком, как об тяжелый гонг. Звук получался такой длинный, с затяжным эхом, сейчас гуляющим по пустоватой черепушке Стигра что тот вольный ветер над степью.
Пахло железом, кровью и дымом. Горел корабль проклятых островитян, накренившись у берега на который накатывали темные волны, гладь воды была лишь тронута рассветом где-то на горизонте.
Они добирались сюда почти всю ночь, чтобы помочь храму отбиться от этих поганых кривозубых сукиных детей.
— Стигр, у тебя стрела в плече, — сообщил шедший мимо Олав, скорчив непонятную рожу. — Как дела, не осталось недобитков позорных?
— Знаю, — простовато ответил насчёт стрелы. — Князя и других раненых отвели внутрь, ими уже заняты?
— Вообще-то, ты тоже раненый, дурья твоя башка. Сам топай лечиться.
— Успеется. Вроде, неплохо сдюжили.
— С пивом потянет. Управились даже быстрее, чем ожидалось.
— Давай иди куда шёл, под руку мне не бреши.
— А чего тебе под руку-то брехать, чай не кол строгаешь охотничьим ножом на коленке, промазать не должен.
Стигр закатил глаза и заржал как конь, выказывая добродушное отношение к шуточкам Олава, которые тот считал бесподобными. Строгать кол на коленке Стигр правда не собирался, а вот обломить длину древка стрелы покороче — очень даже.
Звенья кольчуги, пригвожденные наконечником прям в мясо, своим шевелением тревожили клятый шип и от него, периодически, пульсировала боль. Стрела вошла по краю плеча, но близко к ключице, повредила наверняка только мышцы. В общем, сущий пустяк. Точно не стоит того, чтобы маячить около чужой очереди на исцеление. Да и не хотелось толкаться внутри храма. Тут делов-то. Может, самому прижечь, вон и клятое корыто так удачно догорает.
Стигр присел на пологий камень, ухватил одной рукой стрелу у основания, крепко захватив. Второй рукой взялся рядом, стискивая зубы и применяя заметное усилие.
Впрочем, ломать надо было не слишком коротко чтобы можно было ещё выдернуть, при желании.
Древесный треск ознаменовал успех.
Стигр сплюнул себе под ноги и небрежно швырнул оперенный длинный обломок на мокрые камни. Короткий обломок всё ещё торчал из его плеча.
— Ба, опять стрелу словил?
Пробасил из-за спины Оскалд и какого лысого мудя им всем так всралось поболтать, мало мечами намахались.
— Узором на своем топоре клянусь, однажды, ты точно станешь Стигр Безглазый.
— Не самое херовое прозвище. Вам тут всем медом намазано, или где?
Вообще-то, обычно Стигр был не дурак языком почесать, но после очередной битвы настроение было не всегда.
Оскалд тоже понимающе решил отвалить по своим делам, а Стигр мрачно глянул на горизонт, откуда надвигалась целая армада грозовых набрякших туч. Надежды что непогода пройдет мимо было откровенно мало.
— Ну вот, дорога размокнет, ветер поднимется, придется тут ещё и ночевать.
Выбитое в шестнадцать левое плечо уже слегка ныло, впрочем, ощущения от стрелы это затмевали.
Пришлось обругать себе под нос все небесные и подземные несчастья, подняться на ноги и всё же потащиться под крышу храма в надежде найти темный уголок где можно самостоятельно вытащить стрелу и перевязаться чем повезет, по возможности избежав встречи с этими лекарями.
Лекари Стигру нравились, исключительно, если можно пялиться им между грудей, но истина такова — большинство целительниц сварливы, немолоды и у них скукожилось и сморщилось всё, любопытное глаз положить.
Пахло железом, кровью и дымом. Горел корабль проклятых островитян, накренившись у берега на который накатывали темные волны, гладь воды была лишь тронута рассветом где-то на горизонте.
Они добирались сюда почти всю ночь, чтобы помочь храму отбиться от этих поганых кривозубых сукиных детей.
— Стигр, у тебя стрела в плече, — сообщил шедший мимо Олав, скорчив непонятную рожу. — Как дела, не осталось недобитков позорных?
— Знаю, — простовато ответил насчёт стрелы. — Князя и других раненых отвели внутрь, ими уже заняты?
— Вообще-то, ты тоже раненый, дурья твоя башка. Сам топай лечиться.
— Успеется. Вроде, неплохо сдюжили.
— С пивом потянет. Управились даже быстрее, чем ожидалось.
— Давай иди куда шёл, под руку мне не бреши.
— А чего тебе под руку-то брехать, чай не кол строгаешь охотничьим ножом на коленке, промазать не должен.
Стигр закатил глаза и заржал как конь, выказывая добродушное отношение к шуточкам Олава, которые тот считал бесподобными. Строгать кол на коленке Стигр правда не собирался, а вот обломить длину древка стрелы покороче — очень даже.
Звенья кольчуги, пригвожденные наконечником прям в мясо, своим шевелением тревожили клятый шип и от него, периодически, пульсировала боль. Стрела вошла по краю плеча, но близко к ключице, повредила наверняка только мышцы. В общем, сущий пустяк. Точно не стоит того, чтобы маячить около чужой очереди на исцеление. Да и не хотелось толкаться внутри храма. Тут делов-то. Может, самому прижечь, вон и клятое корыто так удачно догорает.
Стигр присел на пологий камень, ухватил одной рукой стрелу у основания, крепко захватив. Второй рукой взялся рядом, стискивая зубы и применяя заметное усилие.
Впрочем, ломать надо было не слишком коротко чтобы можно было ещё выдернуть, при желании.
Древесный треск ознаменовал успех.
Стигр сплюнул себе под ноги и небрежно швырнул оперенный длинный обломок на мокрые камни. Короткий обломок всё ещё торчал из его плеча.
— Ба, опять стрелу словил?
Пробасил из-за спины Оскалд и какого лысого мудя им всем так всралось поболтать, мало мечами намахались.
— Узором на своем топоре клянусь, однажды, ты точно станешь Стигр Безглазый.
— Не самое херовое прозвище. Вам тут всем медом намазано, или где?
Вообще-то, обычно Стигр был не дурак языком почесать, но после очередной битвы настроение было не всегда.
Оскалд тоже понимающе решил отвалить по своим делам, а Стигр мрачно глянул на горизонт, откуда надвигалась целая армада грозовых набрякших туч. Надежды что непогода пройдет мимо было откровенно мало.
— Ну вот, дорога размокнет, ветер поднимется, придется тут ещё и ночевать.
Выбитое в шестнадцать левое плечо уже слегка ныло, впрочем, ощущения от стрелы это затмевали.
Пришлось обругать себе под нос все небесные и подземные несчастья, подняться на ноги и всё же потащиться под крышу храма в надежде найти темный уголок где можно самостоятельно вытащить стрелу и перевязаться чем повезет, по возможности избежав встречи с этими лекарями.
Лекари Стигру нравились, исключительно, если можно пялиться им между грудей, но истина такова — большинство целительниц сварливы, немолоды и у них скукожилось и сморщилось всё, любопытное глаз положить.
