Dagort

[Гремлины Inc.]

Здравствуй, добрый путник. Куда держишь путь? Знаешь, в ногах нет правды, присядь, я как раз рассказывал одну историю. О чем, спросишь ты? О Дагорте — месте, что боги уберегли от гибели, казалось бы, неминуемой.

Я начну эту историю не с сотворения мира, не с тех пор, когда боги, как говорят, ещё ходили по земле, но с того самого дня, когда мир познал и горе, и сталь, и кровь. В те времена по миру шествовал Кастор II — в исторических трактах его именуют Завоевателем, в народе же Пожирателем — с армией столь бесчисленной, что корабли его, приходя к чужим берегам закрывали весь горизонт. Во славу своей Империи он откусывал от мира кусок за куском — и каждый, кто владел хоть крохой земли, пал пред ним ниц.

Однако, друг мой, завоеватели нередко забывают о том, что власть, выстроенная на крови и костях — хрупка и недолговечна. Это в полной мере осознал лишь его сын, пытаясь удержать все те земли, что Империя накрыла своей тенью.

За многие годы Империя Ардакс успела повидать на своем веку многое: расцвет и упадок, предательства, гражданские войны и кровавые восстания. Некогда завоёванные, королевства стремились к свободе — ибо клятвы, что они некогда приносили Кастору II были забыты. В те годы Дагорт освободился от гнёта Империи, как и многие другие. Но свобода не принесла королевству мира и внешняя война сменилась внутренней, затем — священной, а после — разразилась катастрофа, страшнее которой мир ещё не видел.

Пустота проглотила всё: и земли, и тварей, что их населяли, и людей, не пощадила ни детей, ни стариков. Да и может ли сила столь чудовищная обладать даром сострадания, если даже люди не наделены им в пугающем большинстве? Те, кто ещё был на то способен — бежали, не оборачиваясь. И лишь в Дагорте они нашли спасение, когда волею богов остров был укрыт от всепожирающей Пустоты.

Люди, друг мой, странный народ. Мы возблагодарили Семерых за спасение, но не угасла между нами ни вражда, ни обида, ни жажда наживы. Так зачем Семеро спасли нас? Сколько ещё нас будет оберегать их доброта? Каждую ночь я молю их о том, чтобы терпение их не иссякло. Каждую ночь я повторяю неустанно:

«Да будут боги милостивы и да обратят они на меня свой взор».