ex libris

[Гремлины Inc.]

неактуально

“The stone is strong, Bran told himself, the roots of the trees go deep, and under the ground the Kings of Winter sit their thrones. So long as those remained, Winterfell remained. It was not dead, just broken. Like me, he thought. I’m not dead either. ”

---

• • • • BRANDON STARK

a song of ice and fire • песнь льда и пламени • Брандон Старк

Cory Gruter-Andrew допустим

---

Кто ты, трехглазая ворона?

Принц Винтерфельский, спрятанный одичалой, убитый кракеном? Брандон Строитель, хранящий мир людей? Кровавый ворон, приведший драконов к погибели или спасению?

Кто ты? Волк или человек? Великан или ворона? Лето греет твои безжизненные ноги, пока ты летаешь во снах, пока корни тянутся к твоему слабому телу ребенка. Все каркает, дознаваясь сквозь ветви времен: кто ты? Человек или ворона? Принц или древовидец?

Четвертый щенок в огромной потерянной стае. Потерянной, но не мертвой: ночной волк одиноко воет на луну, спрятавшись средь чужих лиц, волчица с крыльями замирает в снежном замке, окутанная интригами пересмешника сильнее, чем цепями львов, белый волк убитый предательством, родится заново, самый младший спрятан дикими людьми на Скагосе, надолго ли?

Ищу брата. Самого дипломатичного, самого сочувствующего, самого любимого мальчика Кэйтлин Талли. Мне снилось, что ты станешь рыцарем королевской гвардии, станешь ведь?

Север поет в тебе громче, чем во всех детях Неда Старка. Бринден Риверс выбрал тебя своей фигурой в долгой игре за человечество. Кем же будешь ты сам?

Время не вечно, потеряв одно, ты обретешь власть над другим. Валирийская сталь Трехглазого Ворона ждет нового владельца, Рок запоет для Стены, загляни в прошлое за спасением настоящего, выбирай с осторожностью.

---

У нас свой Вестерос с Кайвассой и модерном, Бран прекрасно может вписаться как умнейший в нашем семействе. Скалолаз, хакер, да кто угодно. Брандон тот, кто зовет Арью в листве, кто защищает Сансу за письмо перед вспыльчивым Роббом. Тот кто хочет обнять и защитить сестер, если бы смог. Брандон тот, кто увидит правду о крови сводного брата.

Ищу для фандомной, альтернативной и всякой игры. Бран видел всю боль Арьи в Харренхоле, он единственный был с ней в самые страшные минуты ее жизни. Он утешал ее, он направлял ее в шелесте кровавых листьев чардрев.

Бран у нас все знает и знает то, что никому не положено, будет ли конфликт с Джоном за его амбиции и отношения с сестрой в таргариенском стиле, заставит ли Бран ее выбирать между ним и семьей, на рассмотрении игрока. Я люблю конфликты, стекло и сложные моральные выборы.

Бран законный наследник Севера, принц Винтерфелла, но короны Робба ему не носить, может потому что Старые Боги уготовили ему груз тяжелее одного Севера? С удовольствием поиграю во всевозможные варианты будущего, которые Трехглазый Ворон смоделирует сам.
Кроме Арьи и Джона присутствует наша прекрасная сестрица Санса, с которой тоже можно сыграть. Yay, соберем всех Старков вместе.

Пробный пост

Страх ранит глубже, чем меч, повторяла себе Арья, но это не помогало. Там, в сарае у Божьего Ока, восемь дней Гора учил их настоящему страху, забирая в обмен жизнь. На гербе дома ее отца был лютоволк, заставляла она вспоминать себя, но чувствовала ягненком в стае испуганных овец, отданных на растерзание хищникам.
Ланнистеры отняли у нее все. Отца и Леди, Сансу, мысли о них разрывали ее сердце от боли. Она старалась нарисовать в мыслях лица из своего списка, это помогало заснуть, речитативом повторяя молитву так тихо, чтобы ее никто не услышал, но в памяти всплывал один лишь Грегор Клиган, а за ним Щекотун, бравший ее на допрос следующей после Ломми и Джендри и Пирожка. Во снах их головы на пиках синими мертвыми глазами смотрели на нее с осуждением.
Война сбросила лоск, нажитый цивилизацией так быстро, как Арья когда-то случайно прирезала конюшонка. Все рыцарские обеты, честь, о которой говорил ее отец, не значили для них ничего. Не больше, чем жизнь Ломми и других крестьян, Гора убивал их забавы ради, когда злился или когда ему было скучно. Еще меньше стоила жизнь изнасилованных и убитых на ее глазах крестьянок, их младенцев-детей.
Убийство оказалось такой же простой и естественной потребностью, как еда, сон или похоть. Ни технологии, ни попытки придать огласке общественности творимые Горой злодеяния не привели к нужному результату, лишь больше разозлив истинного рыцаря Королевской Гвардии пленять, мучить и издеваться над пленными.
Речные земли до ужаса быстро скатились в средневековье под его мощной пятой и неусыпным взглядом пронзительных зеленых глаз его господина Тайвина Ланнистера. Арья думала, что она научилась ненавидеть, когда погибла Леди, она думала, что не будет в ее жизни большего ужаса, чем когда голова ее Отца слетела с его плеч и покатилась-покатилась-покатилась по ступенькам Бейлора прямо в орущую толпу.
Грегор Клиган переубедил Арью. Показал, насколько ничтожной ценой может обладать ее жизнь, но когда они вступили на ступени разрушенного замка, даже он не смог сравниться с тем ужасом, который навеял на крестьян полный призраками и легендами Харренхол, в который их загнали как скот.
Даже Гора на фоне башен Плача и Призраков выглядел маленьким и незначительным словно одна из вырезанных из дерева фигурок, которыми играли Бран и Рикон.
Арья же стала даже не овцой, а одной из множества мышек, что давили на своем пути армейские сапоги наемников и сжирали их псы. Девочка слышала их в стенах, замирая, в своем подвале на соломе, ей мерещилось, что крысы перестанут копошится в стенах и загрызут ее. Поделом. Она не волк, она бросила Нимерию у Трезубца, она позволила отцу отрубить голову, не смогла выбить из сестры правду и спасти леди, она совсем не похожа на героев из рассказов старухи Нэн.
Замок будто вышел из безумных рассказов старухи, кирпичом к кирпичу ожив перед девочкой в ужасном великолепии. Он был даже больше Винтерфелла и богороща при всех пережитых ужасах осталась нетронутой.

«Если бы… я смогла попасть в Богорощу, я бы не боялась, — думала иногда Арья, отдраивая ступеньки, лица ее врагов проступили грязными пятнами, и она терла их с ненавистью, пока волдыри и мозоли на пальцах не лопнули кровью и жижей, — Старые Боги жестоки, но справедливы, они бы вновь наполнили мои жилы кровью Королей Зимы, а не слабой уязвимой водой.»

Она могла убежать туда ночью, знала девочка, это могло стоить ей жизни, или частью вырванного мяса из ноги, если Виз прознает, куда бегает Ласка, но она могла это сделать.
Потому что она знала. Люди молчали об этом и боялись, но она слышала урывки разговоров, когда высокие лорды, как и должно, делали вид, что у прислуги нет ни глаз, ни ушей. Разговоры эти были о скорпионах, о страхе, о расколотой стране, из недр которой, как мерещилось Арье, и вылетели драконы.

«Я бы хотела увидеть дракона, — думала тогда «Нэн», подливая Русе вина, подслащенного медом, — дракон больше Горы и Щекотуна. Он даже больше Тайвина Ланнистера со всеми его солдатами. Пусть они его боятся. А я на то и мышка… что меня и не заметишь: прошмыгну под лапами и спрячусь в норку.»

Ей вспомнился огромный череп в Королевской Гавани, ониксовый и гладкий на ощупь, следящий за ней своими пустыми глазницами, но она не чувствовала страха перед мертвым чудовищем.

Богороща встретила ее могильной тишиной. Лико чардрева, спокойное, как лицо ее отца, казалось смутно знакомым, будто Арья попала домой. Она спряталась за камнем у ручейка, сжав белые и грубые от тяжелой работы руки в замок, посмотрев прямо в пылающие ненавистью глаза чардрева. Тринадцать
— Сандор Клиган, — начала свою молитву она, серые глаза в темноте стали почти черными, Арья хотела, чтобы в них стояла ненависть, неизбежная, как взмах меча ее лорда-отца, но в тихом ее голосе стояли слезы, — Илин Пейн, Меррин Трант, Гора…
Она повторяла и повторяла, глядя в лико чардрева, перед глазами ее поплыли лицо короля Джоффри и его матери, на секунду она закрыла глаза, смаргивая ненавистные слезы, и ей показалось, что это внутренности венценосного Джоффри и его венценосной матери развешаны на узловатых ветвях, обагряя кровью пятипалые листья.
И, впервые, с тех пор как она повстречала Грегора Клигана, Арья на мгновение забыла о страхе, забывшись коротким сном. Во сне она была сильной и могущественной волчицей, ее меньшие братья бежали за ней, скапливаясь в стаи, она пирует на кровавых побоищах, оставленных людьми, ей неведом ни голод, ни страх. Она идет к водопою, золотые глаза в отражении посмотрели на Арью, ледяная вода плеснулась ей в лицо и девочка проснулась.
Что-то огромное нарушило покой богорощи, по листьям деревьев прошла дрожь, взволновав ручеек. Арья прижалась к земле как можно ближе, затаив дыхание, она достаточно мала, чтобы камень скрыл ее из виду всю. Но запах, девочка свела зубы, вкус человеческой крови стоял во рту железным привкусом, она чувствовала его в теле Нимерии, запах человека, сладкий аромат угасающей плоти. Сердце ее почти не билось, она не выдержала, насколько могла тихо подняла голову от камня, чтобы взглянуть получше. Огромный монстр был прекрасен, в темноте ночи его чешуя походила на темные капли крови, а морда, наверное, больше Арьи за ее проклятым камнем, вместе взятых. Мысли спотыкались друг о друга, инстинкт гнал их быстро словно горный ручей, но страха Арья не чувствовала, только любопытство.

«Он все еще не убил меня»