Аркхейм

[Гремлины Inc.]

КЬЕЛЛЬ ИЩЕТ БРАТА

Арвид Сандберг, ~71, эон, кто-то важный из Коалиции Рас

---

ВЗАИМООТНОШЕНИЯ

---

Кожаный комок, сопящий в одеялах, даже не кажется настоящим, слишком уж маленький и нелепый, но когда крошечные пальцы крепко обхватывают протянутый его, Арве начинает понимать, что значит "старший брат".

Арвид раньше родителей угадывает, чего хочет Кьелль, слышит его писк как будто из любого конца дома, старательно учит ходить и говорить, всем правилам игр и распорядку дня, щедро делится всеми своими секретными местами, игрушками и сладостями. Кьелль смотрит на него всегда с нескрываемым восторгом и доверяет безоговорочно, следует хвостиком за всеми перемещениями и убеждениями.

Когда цвета окружающего мира тускнеют, у Кьелля появляется секрет. Он по инерции пытается поделиться, прощупывает, ищет хотя бы проблеск, знает заранее, что тут понимания не будет, но надеется всё равно. Арвид, кажется, не сомневался ни единой секунды в своей жизни, всегда был абсолютно уверен в себе, своих решениях и своём пути, как будто уже успел проверить и убедиться, что только так надо и правильно. Кьелль копит свои сомнения в себе, учится вылезать из них самостоятельно, пока не затопило с головой. Ладонь ерошит волосы иногда как будто совсем случайно, но почему-то всегда в моменты, когда подступает уже к самому горлу, нагруженной переживаниями голове на чужом плече неизменно легче. Начать говорить так и не выходит, Кьелль не может вытолкнуть ни слова.

Когда получается наконец, потому что ещё немного, и задохнулся бы, Арве рядом с родителями, смотрит точно таким же полным сомнений взглядом, понять даже не пытается. Кьелль упрямо не отрывает взгляд от пола и как будто видит прямо на нём наметившуюся между ними трещину. Родители не поймут, не одобрят, будут против, и это он знал сразу, но брат неизменно вставал на его сторону и защиту, оставляя объяснения на потом. Слова путаются и сбиваются, Кьелль знает, что так и остался неуслышанным. Он пробует ещё раз позже, уже наедине, но во взгляде напротив всё то же непонимание и снисхождение. Они все — и Арве тоже — уверены, что это временное, пройдёт и забудется.

Кьелль от прошлого всё ещё не отошёл, чувствует хрупкость налаженного и восстановленного между, боится, что всё опять полетит мелкими осколками, застревая крошкой, так что не вытащить, не может сказать брату "нет", наверное, никогда и не мог. Он поддаётся убедительным аргументам и спокойному голосу, соглашается снова быть под косвенным присмотром и делать, как правильно. Трещина ползёт, и даже Арвид чувствует её, но тоже делает вид, что всё в порядке, верит сам, что предложенное постоянство наконец закончит метания младшего.

Трещина разрастается до разлома от насильно вбитых колышков стабильности, Кьелль понимает, что не докричится теперь, хотя раньше и шёпота было достаточно. Он больше и не пытается, сбегает, делает вид, что всё равно, не задело и совсем не тянет иногда с надеждой и ожиданием смотреть на другую сторону.