16.06.2023, 16:46
Тревожные вести с северных рубежей — напор чудовищ Разлома растет, а Скверна, как теперь уже очевидно, распространяется за пределы Стены.
Латы, укрытые шерстяной шубой. Обветренное лицо с сощуренными серыми глазами. Его руки всегда были обморожены, но дозорный, кажется, этого не замечал. Как не замечал и его хозяин, склонившейся над большой картой Сильвании. И некоторое время они молчали.
Арабэтт выпрямился, с недовольством и досадой поглядев на нарисованную стену. Кажется, картографам придется теперь ее обновлять. Одни расходы...
- Люди умирают, Винс. Стена уже не выдержит. Эти твари положат всех моих дозорных. Я уже не знаю в какую башню их надо отправить, чтобы они не сходили с ума от Скверны, - все это дозорный говорил холодно, но с очевидной тревогой. Он говорил не сколько с хозяином, сколько с другом. По крайней мере, он считал так.
- Да, я знаю, - с глубоким вздохом сказал Винсент. Он перевел взгляд на солдата, на котором еще не высохла кровь тварей, которых он убивал. Только думал Винсент совсем не о дозорных и их бедах - ему было, в сущности, наплевать, сколько людей придется похоронить на стене. Он видел, как близка эта стена к Сильвании. И уже предсказывал, какой панике подвергнутся люди, когда поймут, что здесь больше не безопасно. Они уже понимают. Смогут ли дампиры с оборотнями справиться? Смогут ли люди, объединившиеся с жертвами мутаций, со всей это швалью, порожденной Скверной, сберечь тех, кто не заслужил быть даже свидетелем того ада, что происходит на Севере? И плевать Третьему было на материк и смерть всего мира. Его беспокоили только те люди, которых он видел из окна своего поместья.
- Присядь. Ты, верно, устал с дороги, - Винс небрежно указал на кресло. Дозорный подчинился - сбросил шубу на пол и тяжело уселся, внимательно наблюдая взглядом за хромым магом, чей взор устремлен был только в окно - где какая-то прислуга, прячась под козырьком дома, о чем-то в очередной раз сплетничала. Он думал о том, как потребуется много людского ресурса для того, чтобы справиться с грядущей угрозой. И как ему не хочется, чтобы именно сильванцы умирали там, в холоде в грязи иномирной плоти. И как было бы здорово похоронить там как можно больше айзенцев. Или еще кого-нибудь.
- Давно?
Дозорный кивнул:
- Химер сначала стало больше. А потом и снег. Раньше в гарнизонах не было так холодно. Знаешь, я думаю, нет такой стены, что удержит Разлом. Мы проигрываем и...
- Заткнись, - раздраженно прошипел Винсент. Дозорный нахмурился. Винсент ненавидел слушать эти его пессимистичные тирады.
- Нужно поговорить с другими триархами. Только вместе мы и сможем с этим справиться, - и перспектива решать вопрос с еще двумя по-своему мыслящими существами ему не нравилась. Но это было неизбежно - Триархия, черт ее подери. Конечно, было бы куда проще, если бы у Сильвании был один единственный правитель. Это экономило бы время. И ресурсы. Но смог бы Винсент удержать под контролем вампиров и оборотней в одиночку?
- Вас там не бросят. Я не позволю. Нужны будут люди и ресурсы - вы сможете рассчитывать на все, что нужно. Сейчас не может быть другого приоритета, - для тех, кто находится на стене.
- Пока маги и исследователи будут копаться в трупах, кому-то нужно будет их беречь. И тянуть время. - Винсент обернулся на своего слугу. Его не слишком-то обнадеживали слова Белого Триарха, но он и сам едва ли видел другой путь. Он был опытным и сильным бойцом, но проиграл в интеллектуальной лотерее - и собственное бессилие и непонимание происходящего пугали его, как загнанного в угол ребенка пугает бешенная собака. Он не заметил, как рука хозяина коснулась его обмороженных ладоней.
- Не отступай. Ты нужен мне. И нужен своим людям, - Винсент смотрел ему прямо в глаза. Теплое чувство покоя разливалось по замерзшему телу дозорного. И маленького, едва проклюнувшегося, оптимизма.
Тревожные вести. Возможно, обузданная скверна на некоторое время усилит рассвет Сильвании. Но затем неизбежно поглотит княжество, если оно не остановит Разлом или не потеснит своих соседей.
- Еще и разговаривать с этими идиотами, - прошипел Винсент уже сам себе, оставшись в одиночестве поздним вечером. Единственное, на что надеялся Третий, что в этот раз удастся избежать ссор.
